"Теперь все ясно"
Когда уже кажется, что что-то сравнимое с "Танцуй" и "Кораблем" родиться не может. Может.
Когда уже кажется, что что-то сравнимое с "Танцуй" и "Кораблем" родиться не может. Может.
понедельник, 29 октября 2012 г.
четверг, 10 мая 2012 г.
Бассейн
Вот это удивительная вещь: тебя никто не обязан любить. Не только
до смерти, даже просто. И помогать. Дарить нечто. То есть если вдруг
не полюбили, не помогли и не подарили, нечего и предъявить.
Тем не менее, иногда человеку кажется, что он вправе рассчитывать на чей-то подарок. Это называется — доверять. Когда доверяешь, у тебя как будто бы есть основание, аргумент. В действительности это не правовая сфера, а бесправная.
Обманутое доверие. Это тяжелое переживание. Можно попытаться доказать, подать апелляцию, сказать, что ну для самого-то доверия у тебя было основание. А тебя спросят: а какое? Тогда я поступил так, а сейчас — по-другому. Тебе просто показалось, что я буду поступать так всегда, что это поведение, что это чувство, а это было настроение, это был акт. Никто никому не может гарантировать поведение. Потому что и себе его никто не может гарантировать. Я не знаю, как я поступлю в чувствах потом, я знаю только, как поступаю в чувствах сейчас.
Это даже правильно. Человек берет то, тогда и от того, что ему требуется именно сейчас для увеличения бытийного объема. Проще — для счастья. Если ты нужен человеку как реагент, если подарив тебе нечто, он окажется в плюсе, он подарит. А в следующий раз уже нет. Или да. Никто не может знать, когда поток иссякнет и когда — бывает и так, почему нет — снова внезапно забьет щедро.
Есть исключения, даже аномалии: вот аскет-альтруист. Человек, который сознательно посвящает свою жизнь обслуживанию других. То есть смысл его существования в том, чтобы обеспечить полноту бытия кому-то постороннему и тем самым самому обрести смысл — через долг.
Другая форма аскетизма, это уже касается адресата: жить по-тюремному — не верь, не бойся, не проси. Так в самом деле можно обеспечить себе иммунитет от обманутого доверия. Но и счастья, видимо, не будет тоже. Потому что люди счастливы в одном: в доверии к чувству, своему и чужому.
Любой взрослый человек, если он не блаженный, держит на всякий случай в голове, что действует на свете один. Я сам за себя, хочешь сделать хорошо — сделай сам, ни от кого не завись, ни к кому не привязывайся слишком сильно — так он думает, но постоянно ждет, что его переубедят. Что кто-то явится и сломает математику, даже рассмеется тебе в лицо и скажет: да брось, мы же живые, смотри, какие мы живые, давай на волю, тут так хорошо. Ты говоришь: ну точно, точно и чувствуешь себя немножко как в день сотворения мира. Ты принимаешь решение: больше никакой математики, только плавание. А потом через некоторое время ты приходишь в купальных трусах, мокрый к тому, второму, кто тебя разбудил, и застаешь его у черной доски с мелом в руке. И понимаешь, что выглядишь глупо. Человек, который занимается математикой, не выглядит глупо никогда, у него преимущество. Хотя бы потому, что он одет, а это уместно. Математике время — потехе час. И у конкретного математика этот час вышел, а у тебя почему-то произошел сбой: ты думал, что вы будете теперь плавать всегда и вместе, что если будешь тонуть — поможет, а на именины подарит купальную шапочку. Бывают и другие расклады. Тот, второй может вместо того чтобы вернуться к доске, просто сменить водоем. Или проплавает с тобой бок о бок так долго, что ты для него сольешься с водой, а воду нельзя любить персонифицировано, воде не нужна помощь и глупо ей что-то дарить.
Да и сам ты — каждый ты — в чем, в ком ты сейчас плаваешь, скольких утопил за свою карьеру пловца математиков и как часто сам прятался за доской, когда к тебе приходил человек только-только из воды, которую ты лично ему показал и забыл?
Я хочу найти такую форму честности, чтобы чувствовать себя живой, то есть согласна, чтобы было больно, но не до смерти, поэтому я не знаю, как распоряжаться своим доверием. И чужим.
Корни и крылья (с)
Тем не менее, иногда человеку кажется, что он вправе рассчитывать на чей-то подарок. Это называется — доверять. Когда доверяешь, у тебя как будто бы есть основание, аргумент. В действительности это не правовая сфера, а бесправная.
Обманутое доверие. Это тяжелое переживание. Можно попытаться доказать, подать апелляцию, сказать, что ну для самого-то доверия у тебя было основание. А тебя спросят: а какое? Тогда я поступил так, а сейчас — по-другому. Тебе просто показалось, что я буду поступать так всегда, что это поведение, что это чувство, а это было настроение, это был акт. Никто никому не может гарантировать поведение. Потому что и себе его никто не может гарантировать. Я не знаю, как я поступлю в чувствах потом, я знаю только, как поступаю в чувствах сейчас.
Это даже правильно. Человек берет то, тогда и от того, что ему требуется именно сейчас для увеличения бытийного объема. Проще — для счастья. Если ты нужен человеку как реагент, если подарив тебе нечто, он окажется в плюсе, он подарит. А в следующий раз уже нет. Или да. Никто не может знать, когда поток иссякнет и когда — бывает и так, почему нет — снова внезапно забьет щедро.
Есть исключения, даже аномалии: вот аскет-альтруист. Человек, который сознательно посвящает свою жизнь обслуживанию других. То есть смысл его существования в том, чтобы обеспечить полноту бытия кому-то постороннему и тем самым самому обрести смысл — через долг.
Другая форма аскетизма, это уже касается адресата: жить по-тюремному — не верь, не бойся, не проси. Так в самом деле можно обеспечить себе иммунитет от обманутого доверия. Но и счастья, видимо, не будет тоже. Потому что люди счастливы в одном: в доверии к чувству, своему и чужому.
Любой взрослый человек, если он не блаженный, держит на всякий случай в голове, что действует на свете один. Я сам за себя, хочешь сделать хорошо — сделай сам, ни от кого не завись, ни к кому не привязывайся слишком сильно — так он думает, но постоянно ждет, что его переубедят. Что кто-то явится и сломает математику, даже рассмеется тебе в лицо и скажет: да брось, мы же живые, смотри, какие мы живые, давай на волю, тут так хорошо. Ты говоришь: ну точно, точно и чувствуешь себя немножко как в день сотворения мира. Ты принимаешь решение: больше никакой математики, только плавание. А потом через некоторое время ты приходишь в купальных трусах, мокрый к тому, второму, кто тебя разбудил, и застаешь его у черной доски с мелом в руке. И понимаешь, что выглядишь глупо. Человек, который занимается математикой, не выглядит глупо никогда, у него преимущество. Хотя бы потому, что он одет, а это уместно. Математике время — потехе час. И у конкретного математика этот час вышел, а у тебя почему-то произошел сбой: ты думал, что вы будете теперь плавать всегда и вместе, что если будешь тонуть — поможет, а на именины подарит купальную шапочку. Бывают и другие расклады. Тот, второй может вместо того чтобы вернуться к доске, просто сменить водоем. Или проплавает с тобой бок о бок так долго, что ты для него сольешься с водой, а воду нельзя любить персонифицировано, воде не нужна помощь и глупо ей что-то дарить.
Да и сам ты — каждый ты — в чем, в ком ты сейчас плаваешь, скольких утопил за свою карьеру пловца математиков и как часто сам прятался за доской, когда к тебе приходил человек только-только из воды, которую ты лично ему показал и забыл?
Я хочу найти такую форму честности, чтобы чувствовать себя живой, то есть согласна, чтобы было больно, но не до смерти, поэтому я не знаю, как распоряжаться своим доверием. И чужим.
Корни и крылья (с)
среда, 18 апреля 2012 г.
пятница, 16 марта 2012 г.
Буэнос Айрэс
"Юноша, самовыражайтесь яснее! " (с)
"Буэнос Айрэс" - босса нова, "Стена"
Adobe Premier 6.5, два литра кофе и куриная лапка.
"Буэнос Айрэс" - босса нова, "Стена"
Adobe Premier 6.5, два литра кофе и куриная лапка.
четверг, 1 марта 2012 г.
1 марта
Две девочки ходят по городу,
две девочки - я и не я.
Две девочки, умницы-девочки,
такая простая семья.
Никто ничего не узнает,
Никто ничего не поймет;
останется рана сквозная,
и сдохнет в пыли пулемет.
Две девочки - две незабудки
весной превратятся в траву...
Ну что вы, какие тут шутки,
когда я уже не живу...
две девочки - я и не я.
Две девочки, умницы-девочки,
такая простая семья.
Никто ничего не узнает,
Никто ничего не поймет;
останется рана сквозная,
и сдохнет в пыли пулемет.
Две девочки - две незабудки
весной превратятся в траву...
Ну что вы, какие тут шутки,
когда я уже не живу...
понедельник, 7 ноября 2011 г.
четверг, 6 октября 2011 г.
СТЕНА в Дурове
У каждого в жизни есть Действительно Редкие События. Те, которые не пропускаются даже при заболеваниях средней экзотичности. В общем - такое событие наступило! 2 октября в Арт-кафе "Дуровъ" состоялся концерт группы "СТЕНA".
Писать про Стену неблагодарное дело. Все кто брался, рвали черновики в клочья и начинали пить коньяк. Все что есть в СМИ- это заранее оплаканная авторами, инфернальная чушь. Вот и я, зажав сигаретку в зубах, опускаю маникюр на клавиатуру и пытаюсь "выдать речь, словно мэр на открытии храма". И замираю, оцепенев в анабиозе.
Написать... уничижительное действо. О них нужно кричать, кричать так, как советуют психологи для снятия стресса- раскинув руки и в полное горло. Как хочется сделать, выйдя из клуба в полночную Москву, такую "уже и вдруг" чужеродную Москву, с ее неоновыми витринами, пафосными кафе и безликими лужами. Всесжирающий город, жадной пастью заглотивший МИР, выстроенный "Стеной". Мир, который более чем "не про здесь" и "не про сейчас".
Еще о Стене можно шептать. Шептать.. зажав в кулаке уголок подушки и облизывая пересохшие губы. И это будет более чем правда.
О Стене можно молчать. Как молчат те, кто видел ее впервые. Пока через недели две не начнет отпускать, вынося на свет умение снова произносить буквы А,О,У,Э и что-то безысходное из Бродского.
Если бы я не знала "Стену" 15 лет, я бы не пошла на их концерт. Я бы рыдала и тихо напивалась на кухне от слабости пережить ЭТО снова. Но я одеваю красные чулки и беру с собой двухкилограммовый фотоаппарат.
Мне уже не больно.
На этом концерте, помимо огромного количества старых друзей была премьера старой песни. "Горбатый блюз" спустя 10 лет, с телефонным качеством и забавным текстом.
Писать про Стену неблагодарное дело. Все кто брался, рвали черновики в клочья и начинали пить коньяк. Все что есть в СМИ- это заранее оплаканная авторами, инфернальная чушь. Вот и я, зажав сигаретку в зубах, опускаю маникюр на клавиатуру и пытаюсь "выдать речь, словно мэр на открытии храма". И замираю, оцепенев в анабиозе.
Написать... уничижительное действо. О них нужно кричать, кричать так, как советуют психологи для снятия стресса- раскинув руки и в полное горло. Как хочется сделать, выйдя из клуба в полночную Москву, такую "уже и вдруг" чужеродную Москву, с ее неоновыми витринами, пафосными кафе и безликими лужами. Всесжирающий город, жадной пастью заглотивший МИР, выстроенный "Стеной". Мир, который более чем "не про здесь" и "не про сейчас".
Еще о Стене можно шептать. Шептать.. зажав в кулаке уголок подушки и облизывая пересохшие губы. И это будет более чем правда.
О Стене можно молчать. Как молчат те, кто видел ее впервые. Пока через недели две не начнет отпускать, вынося на свет умение снова произносить буквы А,О,У,Э и что-то безысходное из Бродского.
Если бы я не знала "Стену" 15 лет, я бы не пошла на их концерт. Я бы рыдала и тихо напивалась на кухне от слабости пережить ЭТО снова. Но я одеваю красные чулки и беру с собой двухкилограммовый фотоаппарат.
Мне уже не больно.
На этом концерте, помимо огромного количества старых друзей была премьера старой песни. "Горбатый блюз" спустя 10 лет, с телефонным качеством и забавным текстом.
Подписаться на:
Комментарии (Atom)