Tiger Lilies. Я инглиш бы выучил только за то!

Всю свою сознательную жизнь я учила английский язык. Сначала он был патриотический- Vladimir Lenin is the leader of October Social Revolution. Затем банковский - she is an executive с логично вытекающими I am sick and tired, затем географический. В исполнении советских учебников 50-х годов он был такой же безнадежный и горбатый, как пейзаж Сахары. Но все было тщетно. Великий и могучий язык Мистера Бина так и не повернулся ко мне лицом. Мы взаимно терпели друг друга до четвертого курса, пока симпатичный преподаватель английского не отпустил мне грехи росчерком "зачет" и предложением сходить куда-нибудь.

Момент истины наступил 9 апреля 2011 года. И способствовал этому не тот отвратительный мокрый снег, на который русских идиоматических выражений уже не хватало. Нет. В наш будничный кефир пожаловали Tiger Lilies. Чтобы услышать их, я прыгала через лужи и слякоть, я хватала губами мокрые снежинки и ненавидела проходящие мимо зонты. Я отказалась от такси и одела каблуки. Лилии должны стать особенно желанны!

Как написал Tche - cтолько чёрного юмора и самоиронии можно встретить, наверно, только на параолимпийских играх, да и то лишь в беге с препятствиями. Как же он прав, черт побери! Молодой человек сидящий рядом, я совсем не завидую твоему speak english. Я слышу, как ты заливаешься хохотом каждый раз, когда Лилии делают смешно. Ты хлопаешь в ладоши и откидываешься на спинку кресла. Или манерно хмыкаешь с лингвистическим апломбом. Ты унизительно органичен. У тебя даже свитер связан английской резинкой!

А я распущу узелок на твоем свитере и свяжу свою реальность. Из низких звуков контрабаса, по-женски тонкого голоса и клоунского грима. В этом мире кривых зеркал клоуны будут грустить, а джентельмены вытаскивать хомячков из задницы. И "клетчатый" снова возьмется гипнотизировать зал, но уже игрой на пиле. И будут полеты вместе с мальчиком Робертом «flying Robert» и залихватские танцы под гармонь со стразами. В нем будет полоскание приличий и выжимание устоев. Не найдется только ремесленичества. И пафоса. Ни унции.

После концерта Лилии улетят в Минск, а мы врежем по "Резаному" пиву в почему-то чешском пабе. И поговорим о Венеции и Амстердаме. У Лилий там скоро концерт, и кем-то отчаянным уже решено повторить. Я устало положу голову на плечо уходящего вечера. И распущу свитер реальности. В теплой постели он уже не нужен.